Глава 3. Чев-во там, за градусами?

— Ух, морозец! Надо размяться!— и Тормоз начал делать нехитрые упражнения.
Проснулся он к вечеру, вылез из морга, закинул в труповозку-телегу тесак свой Двухвесёлень, мешок с пацаном, пару мешков конопли и поехал нафиг. После гнома остался густой набористый запах странствий.

— Во, халера! — донеслось сверху. — А он жывы оказался! А доктор говорил, нельзя столько выпить.

Повозка-гномовозка переехала Фолку.

— Летит соловей, пташечька! — хоббит был в ударе. Взял он с собой меч, коня (у которого печень покрепче), Красную книгу, а сколько дури взял, то он никому не скажет.

День выдался ясный, солнечный, ехать было — одно удовольствие, и Фолко
вскоре позабыл обо всём, включая и то, что он теперь — бездомный бродяга. Дорога звала его, и каждый поворот, казалось, скрывает от него до времени совершенно особый мир. Скоро впереди показалась свинья и здоровая вывеска над ней:

"Не хади сюды!!! Всеми валарами и Орлангуром впридачу, если вам дорога жизнь и рассудок не гуляйте ночью по Хоббитандии. Я сам боюся!

Государь Элессаръ Эльфийскый"

— Йоу, гопц-ударь! Вот это по-нашему. Большой мир зовет, поняра — вперёд! — Настроение у Фолко было как у двух буслов.

На дороге Фолко попадалось немало народу, с любопытством глазевшего на
едущего верхом неизвестно куда молодого Брендибэка. Фолко хихикал по-идиотски да пырял иногда кого-нибудь для смеху мечом. Когда из тумана хоббитярского косяка вынырнул караван торговцев, те уже были аш зелёные.

— Хе-хей, куда летим? — донеслось до Фолка. — Хошшш подвезу, только тихо...

— А кого нам бояться! — Фолка проняло. — Я не то что трупней, НЛО видел
и даже не протрезвел. Да че там — я даже санитаров не боюсь!

— Да ты политической обстановки не понимаешь. Король у нас — паралитик, наместник — пофигист. Вот люди, дабы не передохнуть со скуки, развлекаются, как умеют.

Тут Фолко подумал, что догнать Тормоза будет очень нелегко: он хоть и тормоз, да едет в другую сторону. А эти торговцы хоть и быстро скачут, но на скакалках. А тут ещё открылось Фолку, что они-то и есть разбойники, которые Тормоза напужали, это тупому ясно: в Хоббитандию только с перепугу и забредешь.

"Разбойники? — думал он. — Что ж, пусть будут разбойники. Я хоть и мал ростом, но ловок и небезоружен!"

Вот впереди сложная преграда: нужно вписаться между лужей и канавой и не вмазаться. Ловко споймав правую ногу, которая хотела убежать налево, икнув в нужный момент, Фолко, выпустив тучу дыма, почти уже пронёсся мимо опасного участка. Но тут ему навстречу появился другой хоббит.

— Стой-баись меня, я Фолко, уйди с пути, нето я буду плакать, а слёзы у меня горючие.

— А я — Выкапень, и хрена я с пути уйду: во-первых я мёртвый, а мёртвые не ходят, во-вторых у меня за спиной земля и больше ничего нету. Придурок, ты в горизонтальном положении, как и я. А почему у тебя слёзы горючие?

— Ды спирту много. А трупням надо вечный покой организовать, вот я тебя щас и заспиртую, — Фолко задумался. — Или может закоптить на косяке...?

Тут Выкапень-то как вскочил, ды как побежал, дорогу песочком посыпая так что дорога аж задымилась. А Фолко все стоял и думал о своём.

И тут откуда-то из дальней дали ночной ветер принёс уже знакомое долгое
завывание дядюшки Паллода.Подхватив песню с поней наперевес Фолко весело побежал вперед.

— Кто бы ты ни был — поешь ты отстой! — у всадника борода так торчала, что даже плащ слетел. А конь его вонял так, что фолкин косяк потух от зависти.

— Это я, я, Тормоз! — крикнул Фолко, а чтоб слышнее было, он звонко свистнул пустой бутылкой прям тому в затылок.

— А я раньше думал, что это я — Тормоз.

— Тормоз, блин, ты и есть.

— Так ты что, со мной поедешь, даже коноплю в Анувасинас не повезёшь?

— Не, у меня весь урожай с собой, слышал, как дядюшка выл? Кстати, здесь
мужик такой неприметный с топором в голове не пробегал? Он нижнюю челюсть потерял.

— А, я помню культ такой: живут в Моги-гильниках и челюсти нижние друг
другу вырезают? Не, не видел.

— Зарылся, значит в Мобильник. Говорил, что мёртвый... хотя нет, настоящий труп чертей гонять не умеет.

— Мертвый??? — Тормоз даже заплакал. — Он так и не узнает, чем книга закончилась... — он снял ушанку, и оттуда вылетел скворец. — А с чего ты решил, что он умер?

— Не знаю, меня прям будто озарило!

И тут и впрямь озарило: то урановые шахты Белых Холмов конец дня праздновать начали.

— Слышишь, Фолко? Поют вроде... Да гнусаво как...

Фолко читал в Красной книге про развеселую мегачастушку "Ёлочка гори!", с которой трое Брендибеков Пожарную прогалину по-приколу сделали. И тут до Тормоза донёсся пронзительный вой. То Фолко заспевать решил, детство
вспомнив:

- Й-й-й-о-о-лочка гори-и-И! — и гора шлака уранового загорелась.

Её плоские грани вдруг полыхнули багровым пламенем, словно тёмная молния ударила в вершину заколдованного холма. Спустя несколько минут точно такая же метаморфоза произошла и с камнем на следующим кургане; в темноту потянулась длинная цепочка перемигивающихся огней, туман осветился, точно в его глубине развели исполинский костёр. А нефик косяк курить, когда у тебя отрыжка взрывоопасная!

Тут начался дискач распопсовый, и Фолк там пролетал гордой птахой, и Тормоз там зверем диким рыскал, и люди в чёрном туда пришли, много-много инопланетян споймали, и Выкапень там был, и короли нуменорские, и Олмер, и Орлангур ушастый — да чего только не случается, когда косяком хоббитским укуришься?!

Утром они долго пытались вспомнить, кто из них Тормоз, а кто — пони. Фолко предлагал погадать на бутыли стенолаза.

— А как твой стенолаз работает? — спрашивал гном. — В нём же гущи нету!

— В моем — есть. Но ты всё равно на ней гадать не умеешь. Но если его хряпнуть появятся мудрые зелёные черти. Они все знают! — с таинственным видом закончил он.